Pattini
Способ выхода из любой ситуации один - соберись и разбирайся. (с)
Точным разлетом маятника от младшей к старшей жених проколебался ровно
год. Именно, от младшей к старшей, ибо с первой минуты было ясно, что
предпочитает он из двух зол меньшее, то есть Асю, меньшую ростом и с
большими волосами и надеждами, и отделяемую от него только живой и постоянно
сменяющейся стеной, летом -- крестьянских мальчишек и девчонок, зимой --
мальчишек и девчонок городских. Между ним же и мной стоял непреложный утес
Св. Елены. Ибо только он: -- "Марина, у вас глаза совсем как у дриады..." --
я, по совершенно чистосердечной ассоциации: -- "А какой ужас, что на Св.
Елене не было ни одного дерева, то есть были, но как раз не там, где был
Наполеон. Вы бы, если бы жили тогда, убили бы Hudson Low'a?" Как же тут было
продолжать о дриадах? Дриаду я назвала не случайно, ибо жених был ими --
дриадами, наядами, русалками и весталками -- начинен. Перепробовав на мне
всех героинь древности и Мережковского и отчаявшись когда-либо что-либо в
ответ услышать, кроме проклятий Марии-Луизе и восхвалении гр. Валевской,
приехавшей в нему на Эльбу, жених, наконец, отстал: отвалился. Шли еще
четырехстраничные стихотворные посвящения, шли еще честные, в упор, взгляды,
заставлявшие меня (ибо для того и шли!) опускать глаза, но все это было уже
на авось, про запас, "впрок" -- на случай, если Ася, действительно, не... А
Ася -- люблю девическое тринадцатилетие! -- действительно не -- и ни за что.
-- Когда же вы, Ася, оставите все эти сеновалы и костры в унижающем вас
обществе всяких Мишек и Гришек? Когда же вы, Ася, наконец, вырастете?
-- Для вас -- никогда.
-- Наконец, прозреете?
-- На вас -- никогда.
-- Как вы еще молоды! Слишком молоды!
-- Для вас -- навсегда.

Старый Пимен

"Меж тем жизнь, понемножечку, красотку перековывала. Когда знаешь, что никогда, никуда, начинаешь жить тут. Так. Приживаешься к камере. То, что при входе казалось безумием и беззаконием, становится мерой вещей. Тюремщик же, видя покорность, размягчается, немножко сдает, и начинается чудовищный союз, но настоящий союз узника с тюремщиком, нелюбящей с нелюбимым, лепка — ее по его образу и подобию."

"Странно, что от Старого Пимена я получила первый урок легкомыслия — непривившегося. Вот он, черным по белому, в малиновом альбоме Нади, гостившем тогда у сестры Валерии.


Спешу тебе в часы досуга
Написать десять строк.
Прими совет сестры и друга —
Не верь мужчинам, мой дружок!
Ты весела, ты все хохочешь,
В головке бродит ветерок,
Но, если плакать ты не хочешь —
Не верь мужчинам, мой дружок!
Пускай они тебе клянутся,
Пускай грозят взвести курок
Ну, хоть на части разорвутся, —
Не верь мужчинам, мой дружок!
А если ты им верить будешь,
Они дадут тебе урок,
Который ввек ты не забудешь, —
Не верь мужчинам, мой дружок!




Я сказала: легкомыслия, хотя по содержанию нужно бы сказать: благоразумия. Но так как ни то, ни другое мне на роду написано не было — то и урок не привился, и я, как, впрочем, и сама Оля, и бедная Надя, и все мы, бывшие, сущие, будущие, до скончания веков, — аминь — в «неверие» не поверила, встречному — верила. "

"А мать над ним — все могла. Больше скажу: он не мог иначе, чем мать. Не мог иного, чем мать. Думаю, они мало друг с другом говорили, больше — глядели. Ибо слова всегда опасны. Словами он бы должен ей сказать: «Мама, зачем ты дергаешь Надю? Мама, зачем ты омрачаешь нашу молодость? Мама, мы скоро умрем». Глазами же он ей говорил одно: «Люблю. Твой». "

(о смерти сестры)
"Нади я глазами не увидела никогда.

Во сне — да. Все тот же сон: прихожу, она только что была, иду за ней — она уходит, зову — оборачивается с улыбкой, но идет дальше, хочу догнать — не могу.

Но знаки — были. Запах, на прогулке, из цветочного магазина, разом воскрешающий цветочный бой и ее, цветком. Облако с румянцем ее щек. С изгибом ее щеки. Даже жидкий ячменный кофе, пока не налили молока, — с золотом ее глаз. Знаки — были. Любовь всегда найдет. Всё было знак. "

@темы: Литература